У меня есть несколько грибов Кастанеды для бОльшего погружения в творчество.
………………………………………………………………………………………………………………………
А я люблю когда за окном холодно и сыро, промозгло. Когда льет мелкий игольчатый дождь, серо и уныло. Надеваю свою старую толстовку, носки. И даже если толстовка от долгого лежания в шкафу стала источать залежалый запах, это тоже часть картины поздней осени. Рождается какая-то ностальгия.
За окном серо, уныло, небо низкое, туч много. Листьев мало. Днем сумеречно. Лужи, воробьи, голые ветви кустарника, кое где горит шиповник, но мало. Трава жухлая, скоро зима.
Гуляя по такому лесу вспоминаешь книги Перумова, первые, не ту бредятину, которую он пишет последние десять лет, а его хоббитский цикл да “Алмазный и деревянный”. Когда я писал свой роман, я так же гулял по пригородам, вдыхал сырой воздух, пропитанный сырыми листьями, запах сырой земли и неторопливо размышлял о будущих главах.
Как ни странно но “Ведьмы из Блэйра” так же весьма способствуют творческому подъему. Еще некоторые стихи Мандельштама и Элюара. Еще Андалузский пес и картины Дали 30-х годов. Еще “Родная” Калинова Моста и “Железнодорожная вода” Аквариума. Еще “Сто лет одиночества” что Маркеса, что Летова.
Черно-белые фотографии Вилли, да и свои некоторые… Серафинианус тоже, но так, слегка спонсирует подъем творческой волны.
Такая вот петрушка Кастанеды.
